Список форумов Частная медицина и реформа здравоохранения Украины Частная медицина и реформа здравоохранения Украины
Форум посвящён вопросам развития в Украине частной медицинской практики
 
 Отслеживаемые темыОтслеживаемые темы   FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 RSSПодписка на новые темы   ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Золотой скальпель Украины Александр Шалимов

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Частная медицина и реформа здравоохранения Украины -> Кто есть who в медицине
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
AndreyN



Зарегистрирован: 09.09.2008
Сообщения: 1380
Откуда: Kiev, UKRAINE

Сообщение: #1   СообщениеДобавлено: Вс Сен 28, 2008 10:15 pm    Заголовок сообщения: Золотой скальпель Украины Александр Шалимов Ответить с цитатой

20 января 2008 года одному из основателей украинской хирургической школы академику Александру Алексеевичу Шалимову исполнилось бы 90 лет.
Он был уникальной фигурой не только в украинской, а и в мировой медицине.

Александр Шалимов выполнил более 40 тысяч операций, был автором 830 научных трудов и 112 изобретений, создал в Украине два научно-исследовательских института - в Харькове и Киеве. Хирург Шалимов стал первым врачом, который провел удачную пересадку поджелудочной железы больному диабетом, разработал и внедрил новые методы операций по онкологическим заболеваниям, органов пищеварения, сосудов, сердца.

В 1998 году решением ЮНЕСКО академик Александр Шалимов был признан Человеком планеты. Он подготовил 55 докторов наук и 105 кандидатов медицинских наук.

Один из его учеников, ныне заведующий кафедрой госпитальной хирургии №2 Национального медуниверситета им.А.А.Богомольца, заслуженный врач Украины, профессор Владимир Мишалов вспоминает: «Александр Алексеевич никого как-то специально не учил. Учили обстановка, требовательность, шалимовский уровень. Отбор был жестким, однако объективным, абсолютным и единственным критерием являлся профессионализм…»

…Трудно рассказать о многогранном, талантливом человеке. Несколько лет назад в одном из интервью, он сам попробовал рассказать о своей жизни. Итак, послушаем самого Шалимова.

«Родился я 20 января 1918 года в селе Введенка Липецкой области России, в бедной крестьянской семье. В 1926 году был неурожай и семья оказалась на грани голодной смерти. Но мать была из кубанских казаков и родственники пригласили к себе, на Кубань. Все – отец, мама, братья и сестры (а нас было 14 детей у родителей) работали. Я ходил в школу и подрабатывал — пас скот. За хорошую учебу — а у меня были одни пятерки — меня направили в Краснодар, на рабфак при мединституте, окончив его с отличием. Поступил в Краснодарский медицинский и окончил его тоже с отличием. Завтра последний экзамен, а сегодня началась война. Сдаю его и сразу же в военкомат. Комиссия. А перед этим я перенес ревматизм с осложнением на позвоночник. Делают рентгеновский снимок, и на нем видно, что у меня шипы образовались. Дали ограниченную годность и послали в Забайкалье, на Мечинский завод — место ссылки декабристов. Триста километров от железной дороги, семьсот — от областного центра. Когда приехал на место, оказалось, что я — единственный врач на весь район.

Дни и ночи заполнила работа. У меня было такое здоровье, что мог лечь, тут же уснуть, через час-полтора встать и опять оперировать. В течение года я уже делал резекции желудка. В то время это считалось сложнейшими операциями. Были хорошие результаты, ну и, конечно, слава обо мне пошла нешуточная. Через три с половиной года приезжает ко мне главный хирург области. Делаю при нем резекцию желудка. Он посмотрел и говорит: «Здесь тебе не место, у нас в Чите нет хороших хирургов и акушеров-гинекологов». Перевели меня в Забайкальскую межрайонную больницу обслуживать три района, причем назначили заведующим сразу двух отделений — хирургического и гинекологического. Там проработал до окончания войны.

Я имел диплом просто врача, а надо было пройти еще и специализацию по хирургии. Для этого приехал в Москву, в клинику профессора Брайцева. Две недели пробыл в этой клинике, дальше мне там нечего было делать. Пошел в Институт Склифосовского, где директором был выдающийся хирург Сергей Юдин. Он уже тогда делал пластику пищевода. Каждое утро я приходил к нему раньше всех. Занимал удобное место и смотрел операции. Все, что видел, записывал. Потом еще в Институте урологии набирался знаний. В Институте Вишневского штудировал анестезиологию. Она там была изумительно хорошо поставлена.

А тут началась демобилизация врачей. Звоню в Краснодар, в облздравотдел, где я был на очень хорошем счету. А там, оказывается, мой однокурсник работает. Он говорит: «Да к нам триста демобилизованных врачей приехали, все места заняты». И посоветовал попробовать устроиться в Украине, но и там мест нет. Звоню в Забайкальск. Там обрадовались: «приезжай!» Выехал. Но денег мне хватило только до Брянска. На всякий случай зашел в областную больницу. Главврач говорит: «Мне нужен уролог». И предложил остаться. В Брянске мне выделили одну комнатку. Я перевез из Забайкальска жену и начал делать урологические операции.

Через месяц в Брянск приезжает Николай Амосов. Он после демобилизации тоже искал работу. И вот мы стали работать и соревноваться. Что-то он делает хорошо — я перенимаю, что-то я делаю хорошо — он перенимает. По радио услышали, что в Москву из Америки приехал профессор, который делает операции на легких. По взаимному решению я сразу же отправился в Москву. Познакомился с профессором, посмотрел его операцию. Оказалось, никаких сложностей нет. Вернулся в Брянск, и мы с Амосовым начали делать операции на легких. Я многому учился у него. Особенно, что касалось травм суставов. Он был в этом мастер, ведь за его спиной — война, экстренная хирургия в военном госпитале.

Там мы проработали с 1946 по 1956 год. Это было интереснейшее время. Мы ставили задачу не только делать новые операции, но и добиваться отличных результатов. И это получалось. Такие операции, которые удавались нам с Амосовым, не делали тогда ни в Харькове, ни в Смоленске, ни в Курске. Из этих городов к нам стали приезжать люди на операции.

Дальше начали защищать диссертации. Амосова сразу же после защиты приглашают в Киев, в Институт туберкулеза. Таким образом, в Брянске почти на полтора года я остался один…

Вскоре меня пригласили в Харьков и назначили заведующим хирургическим отделением. Уже на новом месте разрабатываю новую методику оперативного вмешательства при раке желудка с переходом на пищевод. В то время подобные операции делали только в Москве. И смертность непосредственно после операции была 32%. Причем из прооперированных три года не прожил ни один больной. А выздоровлением считается, если прошло пять лет. Начинаю оперировать, и у меня больные стали выживать. Были только единичные случаи смертности, когда пациенты поступали такими запущенными, что у них отказывали другие органы. Вскоре в Харьков приезжает делегация немецких ученых. Оказывается, они не поверили моим результатам. У меня смертность снизилась с 32% до 6%. Это за счет пациентов, раньше считавшихся безнадежными. Я показал им операцию, людей, переживших ее полгода назад. Спустя пару дней они предложили: «Господин Шалимов, переезжайте к нам, в Германию». Но к тому времени уже было решение перевести меня в Киев.

Как раз в этот период тяжело заболела жена одного из первых лиц республики. Ее прооперировали два профессора, ведущих хирурга. Но после этого начались осложнения. Нагноение, рана не заживала. И тут кто-то сказал родственникам: «Шалимов эти операции делает».

Операция помогла женщине, она начала выздоравливать. Об этом доложили Петру Шелесту, первому секретарю ЦК Украины. И таким образом обо мне узнали в Киеве, в коридорах власти. После того случая еще какое-то время я жил в таком ритме: не успеваю приехать в Харьков — снова вызывают в Киев.

И вот меня решили перевести в столицу. К тому времени я уже делал операции на сердце, разработал новые методики оперативного вмешательства при язвах желудка и двенадцатиперстной кишки. При этом снизил смертность, которая в то время превышала семь процентов. А таких операций только в Украине делали больше семидесяти тысяч в год. Это значит, что ежегодно от них умирали девять с половиной тысяч человек. У меня смертность снизилась с семи до 0,3%. Мои методики распространили тогда среди всех хирургов Украины.

Вскоре возвели Институт, а меня назначили директором. Новое положение было для меня несколько непривычным. И первый секретарь ЦК, и предсовмина, и министры — все принимали меня, стоило только позвонить. Для себя не просил ничего. Только для института, медицины. И второе, что мне очень помогло, — это то, что с 1963 по 1985 год я был депутатом Верховного совета Украины, председателем постоянной комиссии. И мы подняли здравоохранение Украины на такой уровень, что он стал выше, чем в любой другой республике Союза.

…А тут нагрянула перестройка, развал. За несколько лет падает здравоохранение, все то, что создавалось десятилетиями. Не стану метать громы и молнии, не стану даже называть имена проходимцев, которые сознательно занимались развалом. Это действительно была «катастройка», как метко заметил когда-то известный философ Александр Зиновьев. Скажу только, что мы в Институте имели очень высокий уровень, и это позволило нам выстоять».

…Александр Алексеевич Шалимов прожил долгую и плодотворную жизнь. А когда его спрашивали о рецепте работоспособности, он обычно отвечал: «Он прост. Любой человек, особенно врач, должен всю жизнь работать. Только труд, ежедневный и напряженный, дает ощущение невыносимой легкости бытия. Еще человек обязан всю жизнь учиться. Ибо старая восточная мудрость гласит: «Не думай, что ты умнее всех,— нарвешься на более умного, не думай, что ты сильнее всех, — нарвешься на более сильного».

Справка ИМК:

В 1993 году А.А.Шалимов был избран действительным членом АМН Украины. Академик Шалимов - лауреат Государственных премий СССР и Украины, заслуженный деятель науки и техники Украины, Герой Социалистического Труда, Герой Украины, Почетный гражданин городов Киева и Харькова.

Умер А. Шалимов 28 февраля 2006 года на 89-м году жизни, похоронен на Байковом кладбище.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
AndreyN



Зарегистрирован: 09.09.2008
Сообщения: 1380
Откуда: Kiev, UKRAINE

Сообщение: #2   СообщениеДобавлено: Вс Сен 28, 2008 10:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Еще не все — и жизнь моя не пролетела…

Его хирургическая и научная карьера началась в Читинской области. Самостоятельность и глубина мышления — важнейшые черты характера этого хирурга от Бога, хирурга с большой буквы. Немного найдется в истории отечественной медицины примеров, когда инициатива, знание, талант и энергия человека привели к выдающимся достижениям и оказали глубокое влияние на развитие хирургии. Александр Алексеевич Шалимов — ученый, хирург, талантливый руководитель и Учитель. Звания и заслуги его можно перечислять долго. Он создал новую украинскую хирургическую школу, написал десятки учебников, около девятисот научных работ, в том числе руководства, атласы, монографии и пособия. В 1977 году Шалимов был избран Международной палатой Американского биографического института «Человеком года», награжден Почетным дипломом Международного биографического центра Кембриджского университета за достижения в области медицины XX столетия. Он — лауреат всеукраинского рейтинга популярности, имеет награду «Богиня Фортуна с золотым мечом», награжден двумя орденами Ленина, двумя — Трудового Красного Знамени, орденом Октябрьской Революции, орденами «За заслуги» 1-й,2-й и 3-й степеней, международным орденом «За приумножение добра на Земле». Православная церковь удостоила Александра Алексеевича ордена «За церковные заслуги». Все награды этого человека невозможно перечислить. Сам же он говорит о них неохотно.
Он — уникальный человек: талант хирурга сочетается в нем с замечательными человеческими качествами. Чтобы быть хорошим хирургом недостаточно одного профессионализма, должна быть душа, так считает он. В операционной равных ему нет, каждая выполненная им операция — фейерверк ума, четких действий рук и виртуозного владения инструментами. Сколько жестокой боли, страданий и мук прошло перед ним! Вместо калечащей хирургии он предложил органовосстановительную, органосохраняющую: не просто вырезал пораженный орган или часть его, а образовывал, скажем, новый желудок из послеоперационной культи; не просто останавливал оперативной манипуляцией кровотечение из язвы, оставив очаг в брюшной полости из-за его недоступности, а добирался до «недоступного», пластически «ремонтировал», восстанавливая целостность пищеварительного тракта.
Не буду углубляться в детали, поскольку речь сегодня о другом. То, что Шалимов сделал для медицины, для общества в целом и для каждого из нас, трудно переоценить. С его именем на протяжении многих десятилетий связано само понятие прогресса в медицине. Под руководством академика НАН, АМН Украины Шалимова разрабатывались новые эффективные методы хирургического лечения пострезекционных синдромов, реконструктивные операции на органах гепатопанкреатобилиарной зоны, вмешательства при патологии сосудов, технологии помощи больным с перфоративной язвой, кровотечениями, острым холециститом, панкреатитом. Тактика и методы хирургического лечения многих заболеваний, разработанные Александром Алексеевичем, внедряются в практику лечебных заведений Украины. Среди них: резекция пищевода с односторонней пластикой, органосохраняющие операции при язве желудка и двенадцатиперстной кишки, операции на толстой кишке, вмешательства при портальной гипертензии, программированная лапаротомия при перитоните, резекция печени, реконструктивные и пластические операции на желчных протоках, поджелудочной железе, сосудах, микрохирургические и лапароскопические вмешательства. Хирургия XXI века начинается сегодня с того научного фундамента, который создал Шалимов и его ученики. В январе этого года Александру Алексеевичу исполнилось 83 года. Мы сидим с ним в его уютном кабинете и разговариваем по душам. Шалимов вспоминает о годах прошедших…
— Вы с детства хотели стать врачом?
— Я никогда не думал, что стану врачом. Мне хорошо давались точные науки — математика, физика. Я даже открыл в свое время закон, который, конечно же, оказался уже открытым. Я просто этого не знал, но ехать в Ленинградский физико-математический институт денег не было, поэтому после окончания рабфака мои документы были автоматически переданы в Кубанский медицинский институт. Во время учебы мне нравилась патофизиология, а так как учился я хорошо, то меня собирались оставить на кафедре. Но за день до сдачи последнего экзамена началась война, в военкомате меня признали ограниченно годным по болезни и направили работать в Читинскую область, село Нерчинский Завод, что на границе с Манчжурией: 300 километров до железной дороги и 700 — до ближайшего населенного пункта. Это было местом ссылки Чернышевского. Ехал я долго, больше месяца. По приезду оказалось, что в этом районе нет ни одного врача: мужчин забрали на фронт, а их жены-врачи разъехались по родственникам, так как большинство из них были приезжими. Я остался один на весь район: и хирург, и терапевт, и акушер, и окулист. Я как чувствовал, взял с собой чемодан медицинских книг по всем специальностям. Нужно было спасать людей, а учиться не у кого. Прежде, чем оперировать, я садился за книгу, читал, запоминал. Некоторые вещи отрабатывал на трупах и собаках. Таким образом, в течение уже первого года пребывания в Нерчинском Заводе, я освоил все виды хирургических вмешательств и начал делать резекцию желудка. Тогда это считалось «высшим пилотажем».
— А вы помните свою первую операцию?
— А как же, есть вещи, которые невозможно забыть. Это было на следующий день, после приезда. Вызывают меня в село Козлово, в 75 километрах от нас. У женщины разрыв матки при родах. Утром выехал, приехал в 3 часа ночи. Но женщина была еще жива, крепкая такая казачка. Всю дорогу, сколько ехал, читал книги по гинекологии, потому что до этого я гинекологических операций не делал. Что мне помогло, так это моя практика по хирургии на 4-м курсе. Тогда хирург доверил мне самостоятельно оперировать больного с аппендицитом, а сам стоял рядом и подсказывал, что делать. Через несколько дней я таким же образом сделал операцию при непроходимости кишечника. Вот и вся была моя практика, но она мне помогла.
Медсестра давала наркоз, хлороформ, акушерка мне ассистировала. Я сделал резекцию разорванной матки, и больная осталась жить. Вот это была моя первая самостоятельная операция. А потом началось: день и ночь операции. После окончания войны в 1946 году меня направили на специализацию в клинику профессора Брайцева. Все операции, которым меня могли научить, я уже давно делал, поэтому, побыв на кафедре две недели, я пошел в другие клиники и институты, побывал в институте А.В. Вишневского, С.С. Юдина и других. Раньше было не так, как сейчас, можно было свободно приходить, смотреть, учиться. Я смотрел, записывал, шел в библиотеку и изучал все по той или иной специальности. Мне хватало по три недели в каждом из институтов, чтобы узнать технику всех операций, которые там делались. Однажды в институте Склифосовского на гинекологической операции меня попросили заменить отсутствующего ассистента. Когда я начал ассистировать, профессор Александров, оперировавший в тот день, удивленно спросил: «Ты что, акушер-гинеколог?» — «Да нет, хирург», — ответил я. Я уже делал множество таких операций и знал их технику. То же самое было и в урологическом институте. Я делал операции не только при травмах мочеточников, но и резекцию почки. Много ассистировал профессору, после чего он стал брать меня с собой, когда его вызывали. Я освоил все урологические операции, и это мне пригодилось, ой как пригодилось.
— И после специализации вы остановились на урологии?
— Когда я закончил специализацию, оказалось, что все хирургические ставки были заняты демобилизовавшимися хирургами. Я объехал все города Украины, до Черновцов, но мне предлагали лишь участки в поликлинике. Тогда я решил поехать назад, на прежнее место работы. В Орле у меня жил друг, и я хотел по дороге его навестить, но денег хватило только до Брянска. Делать нечего, пошел в областную больницу проситься на работу. Хирурги там не требовались, а вот уролог был нужен. Так я и остался в Брянске.
— Это та больница, где вы работали вместе с Н. М. Амосовым?
— Когда приехал Амосов, я уже месяц работал. За это время успел показать то, что умею. Когда стал делать сложные операции, мне предложили заведование отделением. После приезда Амосова отделение поделили между нами, потому что у него была договоренность на это место, но и меня главврач уже не хотел отпускать.
— Вам не кажется странным или, в некоторой степени, совпадением то, что два в будущем хирурга с мировым именем работали в одной больнице?
— Это совпадение давало нам обоим очень большой стимул, стремление к совершенствованию. Что делал он — я смотрел и перенимал, что делал я — он смотрел и начинал делать. Как-то я прочитал в журнале, что в Москву прилетел хирург из Америки и делает резекцию легкого. Я поехал туда и уже четвертую операцию видел своими глазами. Оказалось — ничего сложного. И приехав в Брянск, я стал делать такие операции. Амосов тоже. У нас с ним было соревнование: жесткое, но честное. И нас так это подстегивало, что уже через год мы оперировали такое, за что не решались браться в крупных клиниках: Амосов работает по резекции легкого при туберкулезе, а я разрабатываю методику, при которой, иссекая каверну, можно сохранить легочную ткань. Пишем диссертации: он — по резекциям, я — по кавернэктомии. Правда, он опередил меня, ему уже утвердили докторскую, а я к тому времени еще и не подал на защиту. После защиты его пригласили в Киев в Институт туберкулеза, а я остался в Брянске. Потом Амосов перешел на сердечно-сосудистую хирургию, а я, уже к тому времени работая в Киеве, занимался общей хирургией. Начал делать не только удаление 2/3 желудка, но и ваготомию. Причем настолько ее усовершенствовал, что, по сравнению с зарубежными специалистами, у меня практически не стало рецидивов.
— Я понимаю: вы сделали такое количество операций, что невозможно их все запомнить, но какие-то из них все-таки помните? Расскажите о них.
— Как-то позвала меня женщина профессор посмотреть больную после операции на желчном пузыре. У нее рецидив — швы текут. Ее повторно оперируют — та же история. Я посмотрел, говорю: «Рана не заживает вследствие сужения в области фатерова соска». Я рассек область фатерова соска, и рана зажила первичным натяжением.
— Раньше, в Советском Союзе, чтобы купить дефицитную вещь, нужно было иметь не только деньги, но и знакомого продавца. Так же решались и вопросы здоровья: искали протекцию к лучшим хирургам. Наверное, и к вам обращались с такими просьбами. Были в вашей практике, так называемые, блатные случаи?
— Помню больную, жену председателя облисполкома. Оперировали ее по поводу панкреатита, рана не заживает, послали в Москву, прооперировал там профессор и та же история. Вызвали меня из Харькова, где я в то время работал. Стал я оперировать, а там гемангиома желудка — редчайшее заболевание, пришлось делать резекцию. С тех пор меня часто стали вызывать в Киев, не успевал приезжать домой, как снова приходилось выезжать. Кроме меня, в то время совершенно не делали операций на поджелудочной железе, печени, сосудах, мои методики операций на желудке давали смертность 0,3%, тогда как в городских клиниках — 17, поэтому со временем меня и перевели в Киев. С просьбами обращались, но «блат» ли это? Не знаю.
— Широко известна не только в медицинских кругах «шалимовская школа». Что стоит за этим определением?
— Только в 1975 году я начал оформлять патенты на свои операции, 75% всех видов оперативных вмешательств разработал заново и, естественно, всему, что я умел сам, старался научить своих учеников, а их у меня немало: 105 кандидатов, 54 доктора медицинских наук. Мои ученики уже стали профессорами, академиками. Я ими очень горжусь, поверьте, есть чем гордиться, хотя во время учебы бывало всякое. При неправильных действиях учеников, которые могли привести к смерти пациента, чего греха таить, я иногда бил инструментом по рукам, потому что жизнь человека дороже.
— Вы делаете операции лучше других, такому профессионализму в хирургии можно научить любого врача?
— Когда я заболел и мне самому пришлось оперироваться, я не ездил за границу, мои ребята делают резекцию желудка не хуже, а может даже лучше. Так вот, на 4-й день после операции приходит ко мне мой ученик, хороший профессор и говорит: «Александр Алексеевич, больной, которого Вы консультировали по поводу опухоли печени, у меня на столе. Опухоль неоперабельная, хотите посмотреть?». Я тихонько поднялся, собрал в кулак всю свою выдержку и пошел в операционную. Аккуратно отделил опухоль, и больной остался жив. Операция — это та же картина: один художник делает так, другой — этак.
— Говорят, у каждого хирурга есть свое «кладбище». У вас часто умирали больные?
— Сказать, что совсем не умирали, не могу, конечно, умирали, ведь я нередко оперировал таких больных, за которых никто не брался. Но к каждой операции тщательно готовился и ошибок почти не делал. Если много работаешь и относишься к работе серьезно, то ошибок практически не бывает, хотя на первом году врачебной практики, помню, был случай, когда я не распознал непроходимость кишечника, и больной умер. Его я запомнил на всю жизнь.
— Жалеете ли вы о чем-либо в жизни? Ведь вы могли бы, возможно, стать знаменитым математиком, открыть неизвестные науке законы или сконструировали какой-нибудь новый аппарат?
— Я отвечу вам так.


Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.
Не жалейте своей доброты и участья,
Если даже за все вам усмешка в ответ:
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство.
Не жалейте, что вам не досталось их бед.
Никогда, никогда ни о чем не жалейте,
Поздно начали вы или раньше ушли.
Пусть другой гениальный играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.
НИКОГДА, НИКОГДА НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЙТЕ!



Чего мне жалеть, я и в хирургии добился немалого. И если пришлось бы начать жизнь сначала, я прожил бы ее так же.
Рабочий день Александра Алексеевича Шалимова, главного хирурга Минздрава, начинается в 6 часов утра: час — на научную работу, которая требует «свежей головы», затем консультации, операции, правда, сейчас их значительно меньше, работа в журнале «Клиническая хирургия». Он не представляет своей жизни без того, чтобы беспрестанно трудиться: оперировать, писать научные работы, статьи в журналы, консультировать больных. А на вопрос, о чем он мечтает, что хотел бы еще сделать, отвечает стихами.


Еще не все — и жизнь моя не пролетела,
А я безумно все тружусь,
Ведь я так много недоделал:
Недолюбил, недочитал, еще полмира не объехал,
Любимых книг недописал.
Еще глаза красивых женщин
Пленяют лаской в тишине.
И, как в юности, не меньше,
Улыбка лечит сердце мне.
Еще любимую лаская,
Целую я в тиши ночной
И, как прежде, восхищаюсь
Всесильной женской красотой.
Еще не все — и жизнь моя не пролетела,
А я безумно все тружусь,
надеясь, что добьюсь того,
что раньше недоделал…



Можно, конечно, назвать его хирургом с большой буквы, врачом от Бога, легендой отечественной хирургии. Коллеги называют его ласково «наш дед». Я смотрю на руки этого человека, большие, мужские, натруженные. Сколько людского горя пропустили они через себя, скольким людям помогли избежать страданий, да и просто спасли жизнь. И скольких еще спасут. Как хорошо, что есть такие люди, которые день за днем, из года в год помогают больным, живут для них, отдают им не только частицу души, но и всего себя.

Подготовила Виктория Астахова, г. Киев
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Частная медицина и реформа здравоохранения Украины -> Кто есть who в медицине Часовой пояс: GMT + 2
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете вкладывать файлы
Вы не можете скачивать файлы


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group,
File Attachment © by Meik Sievertsen





© Караваев В.Н.